Ректор ВАВТ Идрисова обсудила вопросы регионального развития, стратегическую ориентацию на восточные страны и переход к расчетам в национальных валютах.

— Действительно, в международной торговле происходит смещение парадигмы: надежность вытесняет гиперэффективность. Это не отказ от глобализации, а её качественное переосмысление.

На протяжении четырёх десятилетий наблюдалось последовательное уменьшение торговых ограничений. Снижались таможенные сборы и расходы на логистику. Средний уровень тарифной защиты для промышленной продукции к началу XXI века не превышал 3%, а в отдельных зонах действовал нулевой режим. Это способствовало экстремальной специализации государств. Производственные процессы напоминали сложные лабиринты — товары могли многократно пересекать границы на пути к конечному потребителю.

Однако цепь событий обнажила хрупкость этой системы. Первым сигналом стало землетрясение 2011 года в Японии, нарушившее производственные цепочки. Затем последовали COVID-19 и торговая конфронтация. Стало очевидно: монопольная зависимость от отдельных узлов, вроде тайваньских микрочипов, способна парализовать экономики.

Современный тренд — формирование устойчивых региональных альянсов. ЕАЭС — успешный пример такого подхода. Союз сыграл ключевую роль в противодействии санкциям 2022 года. Дополнительным стимулом стали протекционистские меры администрации Трампа. Мир движется к созданию резервных логистических маршрутов, что напрямую связано с повышением стабильности поставок.

— ВТО сохраняет значение как институт. Универсальные нормы торговли остаются важным инструментом. Однако текущие процедуры затрудняют оперативное реагирование на вызовы. Как двигатель прогресса организация теряет динамику. При этом сама концепция многосторонней системы не утратила актуальности. Дискуссии о выходе бесперспективны, но необходимо решать проблему блокировки стратегических решений.

— Доля недружественных государств в нашем внешнеторговом обороте сократилась до 15–17%. Ключевыми партнёрами стали КНР, Индия и Турция.

За последние три года объём торговли с Индией вырос семикратно. С Китаем динамика позитивная, но менее выраженная из-за изначально высоких показателей.

Укрепляются связи с государствами Ближнего Востока и Африки — каждая из этих групп обеспечивает около $20 млрд оборота. Особый интерес представляет африканский регион благодаря демографическому потенциалу.

Внутри ЕАЭС за аналогичный период зафиксирован 20%-ный рост. Это результат давно сформированной инфраструктуры, включая расчётные механизмы, и активного товарообмена.

— Окончательная позиция Армении по ЕАЭС остаётся неопределённой. Однако рынок союза остаётся ёмким (~180 млн человек) и диверсифицированным. Каждая страна-участница важна для производственной кооперации и логистики (Армения участвует в транспортных схемах). Параллельно развивается взаимодействие с внешними партнёрами: соглашения о ЗСТ с Индонезией, Ираном, Сербией. Каждое из них решает специфические задачи — доступ к индонезийскому рынку, развитие южного направления МТК “Север — Юг” через Иран.

Таким образом, системных угроз для ЕАЭС не просматривается. Безусловно, вопрос требует внимания, но ядро интеграции сохраняет стабильность.

— Геополитическая напряжённость влияет на реализацию участка Решт — Астара в рамках коридора “Север — Юг”. Скорее всего, сроки завершения проекта будут пересмотрены. Остаётся надеяться на временный характер задержек.

Товарооборот с Ираном продолжается, включая маршруты, не зависящие от Ормузского пролива. Катастрофического спада не наблюдается.

ЕАЭС изначально ориентирован на диверсификацию логистики. Использование мультимодальных перевозок и различных видов транспорта позволяет оптимизировать доставку. Совместные решения в рамках союза упрощают преодоление подобных вызовов.

— Российский экспортный центр (РЭЦ) и его подразделения предлагают комплекс мер: субсидии, организацию деловых миссий, экспо-поддержку для МСП. Особенно ценно обучение — в условиях меняющихся внешнеэкономических реалий это критически важно.

РЭЦ помогает решать ключевые проблемы: транспорт, расчёты, страховые риски — через интегрированные сервисы.

Отдельно стоит роль онлайн-платформ как экспортных хабов. На внутреннем рынке они уже стали значимым каналом сбыта. Для стран ЕАЭС и СНГ это действующий механизм, для других регионов — перспективное направление.

Для МСП выход на новые рынки сопоставим с запуском нового бизнеса: требуются инвестиции в продвижение, доставку, платежные решения. Маркетплейсы минимизируют издержки благодаря масштабированию. Производитель может не отслеживать конечного покупателя — для него важен рост производства через привычный интерфейс.

Трансграничная интеграция платформ пока неидеальна, но в ЕАЭС достигнут значимый прогресс. Комбинация господдержки и цифровых решений скоро отразится в статистических данных.

— В рамках ЕАЭС свыше 90% расчётов проводятся в национальных валютах. В общей структуре российской внешней торговли этот показатель достигает 50–54%.

Использование евро и доллара резко сократилось. Доминирующей валютой стал китайский юань. Однако важно поддерживать торговый баланс. Дисбалансы (как с индийской рупией) создают сложности с использованием накопленной валюты. Регуляторы работают над решением этих вопросов через диверсификацию товарооб