Спор о том, кто мы — русские или россияне, народ или нация, — возвращается в общественную дискуссию с завидной регулярностью и каждый раз упирается в одни и те же «кто виноват?» и «что делать?».

Правда ли, что формулировка «многонациональный народ» юридически узаконила распад страны? Сделала ли поправка 2020 года Россию русским национальным государством? И действительно ли СССР развалили национальные элиты?

Чтобы не уходить в бесконечную полемику о словарях, политолог, эксперт Центра гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» Егор Зубакин разобрал три главных мифа — о Конституции, крахе Советского Союза и месте русского народа в собственной стране.

Читайте в телеграмм-канале НОВАЯ ЭРА. Позиция и на сайте.

Россия: нация, народ, государство

Миф №1. «Многонациональный народ» — это легализация распада
Часто утверждается, что формулировка статьи 3 Конституции, что «Носителем суверенитета… является ее многонациональный народ» якобы юридически признает существование внутри страны нескольких политических наций, а следовательно, и нескольких потенциальных суверенов.

Проблема в том, что Конституция говорит ровно обратное. Формула статьи 3 устроена не как «русские + татары + башкиры = три народа = три источника власти», а как «граждане разных национальностей = единый народ Российской Федерации = единственный носитель суверенитета».

Причем это не вольная политологическая трактовка. Конституционный суд еще в 2000 году отдельно разъяснил, что суверенитет Российской Федерации един, а республики внутри нее отдельным государственным суверенитетом не обладают. В этом смысле слово «многонациональный» не разрушает государство, а, наоборот, юридически его скрепляет.

Если искать реальные институциональные мины 1990-х, они находились совершенно в других местах. Парад суверенитетов, двусторонние договоры Москвы с регионами, асимметричное распределение полномочий, попытки отдельных республик поставить свое законодательство выше федерального и общий правовой пофигизм на фоне лихих девяностых.

А статья 3 как раз утверждала, что каким бы пестрым ни было население России, политический субъект здесь один.

Миф №2. Поправка 2020 года сделала Россию «русской политической нацией»
В 2020 году русский язык действительно был закреплен в Конституции как язык государствообразующего народа. Это важнейшее изменение, на высшем нормативном уровне государство впервые прямо зафиксировало особую историческую роль русского народа в создании российской государственности.

Но цитату почему-то очень любят обрывать ровно на этом месте. Полностью она звучит так: «…язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации».

То есть поправка вовсе не говорит, что Россия — русское национальное государство, вокруг которого расположились нацменьшинства. Она фиксирует значительно более сложную конструкцию. Есть единая гражданская российская нация, есть государствообразующее культурно-историческое ядро в лице русского народа, а еще есть множество равноправных этнических народов России.

Почему-то почти никто не интересуется мнением Конституционного суда. А ведь Суд, и в 2000 году по поводу суверенитета, и в 2020-м по поводу государствообразующего народа, довольно четко все разъяснил. Выделение русского народа отражает объективную историческую реальность, но юридически не отменяет ни равноправия граждан, ни существования других народов, ни единства политического сообщества.

Конституционный суд вообще обладает удивительным для интернет-сообщества недостатком, смеет предлагать читать Конституцию целиком и буквально. У нас, к сожалению и по многим причинам, гражданам обычно значительно интереснее собственная Конституция, существующая исключительно у них в голове.

Миф №3. СССР развалили «национальные князьки»
Здесь хочется дать сложный политологический ответ. Но сначала дадим очень простой.
Советский Союз убила собственная мертворожденная экономическая система. Не прибалты. Не украинцы. Не татары. Не право на самоопределение. И даже не коварный американец, который ночью прокрался в Госплан и неправильно рассчитал производство ботинок на 1987 год. Об этом, думаю, мы еще отдельно поговорим подробнее.

Но почему экономический кризис закончился именно распадом страны? Вот здесь и появляется национальный вопрос. Большевики совершили другую фундаментальную ошибку. Экономически сверхцентрализованное государство было политически нарезано на национальные квазигосударства. Пятнадцать республик имели свои границы, конституции, парламенты, элиты и формальное право выхода.

Пока КПСС была всесильна, это оставалось мало кого интересующей декорацией, своеобразным поклоном в сторону «демократии». Но когда партийный каркас подгнил изнутри, а затем и рухнул, под ним оказались пятнадцать почти готовых государственных оболочек. Этнофедерализм заранее нарисовал на карте линии, по которым государство оказалось проще всего разрезать.

Так в чем же реальная проблема сегодня?
Поскольку с Конституцией все несколько лучше, чем принято считать, проблема неожиданно кроется в русском языке. Исторически у нас жестко разведены два понятия: русский — этнокультурная принадлежность, и российский — государственно-гражданская.

Когда говорят «французская» или «американская» нация, происхождение человека, как правило, вторично, если мы не уходим в совсем уж примитивный расизм.

А вот призыв строить «русскую политическую нацию» у нас моментально считывается как этнический проект исключительно для русских. Получается странная конструкция, которая и вызывает столько полемики. Вот государство вроде российское, граждане обзываются некрасивым словом россияне, но государствообразующий народ — русский.

Можно ли сделать слово «русский» надэтнической политической идентичностью, не превращая ее в требование к татарину перестать быть татарином, а якуту — якутом? И тут возникает следующий неудобный вопрос, а где во всем этом место самим русским? И должны ли русские нормы и обычаи иметь преимущество просто потому, что русские составляют большинство?

Кажется, ответ вообще лежит не в области подсчета крови и этнографии. Не «русский обычай» должен автоматически побеждать «татарский» или «чеченский». Единый закон должен побеждать любой обычай, который ему противоречит. Права граждан России должны стоять выше требований этнических лобби, диаспор, землячеств и любых местных элит. Личная свобода — выше требования соблюдать традицию только потому, что она традиция. Экономическое процветание и общественная безопасность — выше бесконечного обслуживания обиженных диаспор и многочисленных зарубежных «друзей». А закон должен одинаково работать в Москве, Казани, Якутске и Грозном, независимо от того, кто чей родственник и кто представитель какого народа.

Вот это и есть нормальная гражданская нация. И тогда споры вокруг вторичных определений заметно потеряют накал.