РОССИЯ 24/7Рецензия на книгу «Путь в бесконечность» Людмилы Ермаковой
Автор: кандидат политических наук, доцент РАНХиГС, эксперт Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» Екатерина Лебедева
Мы живем в эпоху, когда будущее обсуждают едва ли не активнее, чем настоящее. Нас убеждают в перспективах «умных городов» (smart city), цифрового государства, биохакинга, зеленой экономики, экологического перехода и этот список можно продолжать бесконечно. Но за проектами платформ, институтов, транспортных систем и геополитических контуров не хватает времени и сил на обсуждение главного вопроса: а каким должен стать человек, который будет жить в этом будущем? И речь идет не только о том, какие навыки он освоит и какими «умными устройствами» будет пользоваться, а о его внутреннем мире и ценностях. Что будет считать достойным? Чего бояться? За что отвечать? Как относиться к свободе, любви, труду, семье, власти и другому человеку? Именно вокруг этого, менее обсуждаемого, но ключевого вызова будущего — образа нового человека — и разворачивается разговор, к которому предлагает присоединиться книга Людмилы Михайловны Ермаковой «Путь в бесконечность».
«Путь в бесконечность» — это не просто художественная утопия о будущей России. Это развёрнутый антропологический проект и попытка ответить на вопрос, каким должен быть человек после того, как прежняя цивилизация с её культом прибыли, массовым потреблением, политическим цинизмом и моральной дезориентацией исчерпала себя. Главный вопрос, который книга ставит перед нами: может ли человек стать лучше, если его улучшение превращается в социальную обязанность? И кто именно получает право измерять его любовь, зрелость, дух и способность жить в будущем?
Человек — это проект?
Будущий человек у Людмилы Михайловны Ермаковой не просто потребитель, электоральная единица или клиент бесконечных сервисов, он должен быть здоровым, творческим, ответственным, семейным, укоренённым в культуре и приближенным к природе. Он живет не ради прибыли, а ради созидательного труда, безграничной искренней любви, внутреннего развития и созидания.
В предисловии книги автор прямо формулирует главную мысль: «Новое гармоничное общество нельзя построить без соблюдения духовных законов Вселенной, без создания условий для реализации творческих возможностей человека, без осознания первичности любви во всей нашей жизни». И ведь действительно, человеческая жизнь не должна исчерпываться исключительно комфортом. Можно жить в целиком и полностью обеспеченной среде, но быть глубоко несчастным, одиноким и лишённым чувства смысла. И сегодня мы знаем множество таких примеров. Самый главный вызов обществу — это утрата смысла и представления о том, ради чего стоит жить. Автор больше всего критикует экономические отношения, в которых мы сегодня заточены, как в тюрьме, в которой извлечение прибыли становится единственной самоцелью. По её версии, прежняя цивилизация погибла потому, что допустила превращение денег из инструмента обмена в высшую ценность и механизм перераспределения результатов общего труда в пользу малых закрытых групп. Конечно, можно поспорить с историческими и экономическими объяснениями автора, но трудно закрыть глаза на ключевой вопрос. Что происходит с человеком, когда ему внушили, что всё в мире измеряется только стоимостью?
Будущее предопределено?
Книга интересна тем, что он является неотъемлемой частью большого спора о будущем человека. Сегодня существует множество конкурирующих моделей: техногуманистическая, алгоритмическая, неореакционная, цивилизационная и духовно-экологическая. И образ будущего Людмилы Ермаковой полемизирует со всеми этими направлениями. Её новый человек — это ответ и трансгуманизму, и датаизму и либеральному индивидуализму. Она опасается, что человек станет только приложением к бесчувственной машине, и что его выбор всегда будет определять алгоритм. Но любая альтернатива старому порядку имеет свою цену.
Кто такой постчеловек?
Один из наиболее известных теоретиков трансгуманизма профессор Оксфордского университета и основатель Института будущего человечества (междисциплинарного исследовательского центра, изучающего влияние технологий на возможность будущей глобальной катастрофы) Ник Бостром, исходит из того, что человек в его нынешней биологической форме не является окончательной стадией развития. Трансгуманизм выступает за добровольное использование технологий, расширяющих человеческие возможности и продолжительность здоровой жизни. И в такой логике старение — это техническая проблема. Болезнь — задача инженерии. Ограниченность памяти — сбой, который можно компенсировать. Эмоциональная нестабильность — параметр, подлежащий коррекции. Смерть — не метафизическая неизбежность, а временное ограничение биологического носителя.
Людмила Михайловна предлагает принципиально иной взгляд. Не «улучшение» человека, а его очищение, не просто техническое и биологическое усиление, а полноценное духовное взросление, не постчеловека, а человека, вернувшегося к любви, творчеству и ответственности.
Однако нельзя не заметить сходство между этими моделями. И трансгуманизм, и духовная утопия исходят из одного предположения, в котором просто человек недостаточен и его надо преобразить. Ник Бостром преобразует человека будущего через технологии, а Людмила Ермакова — через воспитание, правильный уклад, духовные ценности и общественный контроль. И в том, и в другом случае человек оказывается объектом большой программы улучшения.
Напрашивается вопрос, а человек вообще имеет право не быть улучшенным? Имеет ли право остаться таким, какой он есть без технологических усовершенствований, то есть слабым, сомневающимся, негармоничным, не до конца осознанным? Или в будущем ему предложат выбрать форму совершенствования — духовную или же технологическую — примерно с той же свободой, с какой сегодня предлагают согласиться на обработку персональных данных?
Алгоритм или человек?
Обратимся к работе «Homo Deus: Краткая история завтрашнего дня», которую написал профессор Еврейского университета в Иерусалиме Юваль Ной Харари. Он описывает перспективу датаизма, мировоззрения, в котором высшим источником авторитета становятся данные и алгоритмы. Харари предупреждает о мире, где человек всё чаще передаёт право на решение машинам, где алгоритм знает, какую музыку вы хотите слушать, какого партнёра выбрать, какую профессию предпочесть и какое лечение будет эффективнее.
Датаизм только с виду напоминает диктатуру, но в целом он может быть даже очень и очень удобным. Вас же никто не заставляет — вам просто предлагают наиболее вероятно «правильный» вариант. А потом ещё и еще один. И ещё один. До тех пор, пока наше собственное суждение не становится необязательным, медленным и слегка подозрительным. Не напоминает ситуацию с ИИ сегодня?
«Путь в бесконечность» смотрит на этот вопрос немного под другим углом. В её модели будущего технологии существуют, роботы освобождают человека от рутины, транспорт и медицина развиваются, а образование становится сложнее и глубже. Но центр мира — не алгоритм, а нравственное качество человека. Однако здесь появляется знаменитый «любвимер», прибор, измеряющий «теплоту и свет глаз», а также внутреннюю гармонию. Педагог должен продемонстрировать не менее 80% любви, няня — не менее 97%. Намерение понятно и даже в какой-то мере правильно. Нельзя доверять воспитание детей человеку, который ненавидит детей, не умеет сочувствовать и воспринимает работу как каторгу. Но политико-психологическая проблема заключается в другом: кто калибрует прибор?
Что значит 79% любви? Человек может быть недостаточно добр? И тогда ему нельзя преподавать? А если он подобреет? А на сколько точен прибор? Может этот человек опасен? Или он просто устал и не выспался? Возможно, он переживает утрату? У него тяжёлый период жизни? Или, быть может, он не умеет демонстрировать чувства в форме, которую распознаёт прибор?
Необходимо обратиться к позиции французского философа Мишеля Фуко. В курсах лекций в Коллеж де Франс: «Нужно защищать общество» (1975–1976) и «Рождение биополитики» (1978–1979) он описывал биополитику как ситуацию, в которой власть управляет не только законом и наказанием, но и самой жизнью: здоровьем, телом, нормой, рождаемостью, психикой, допустимостью и отклонением. «Любвимер» — это почти идеальная метафора такого будущего: гуманного по намерению, но потенциально тотального по механизму.
Получается, что тот, кто измеряет любовь, получает право определять и саму норму любви.
Тёмное просвещение
Самой жёсткой альтернативой гуманистической утопии выступает так называемое «тёмное просвещение», интеллектуальное течение, связанное с английским философом Ником Лэндом, неореакционным движением и идеями Кёртиса Ярвина (Менсиуса Молдбага) американского ультраправого блогера и мыслителя. Тёмное просвещение критикует демократию и эгалитаризм как неэффективные механизмы. У Н. Лэнда антидемократические и антиэгалитарные мотивы соединяются с логикой технологического ускорения, где обществу предлагается перестать притворяться, что все одинаково способны управлять, мыслить, выбирать и нести ответственность.
Неореакционная политическая фантазия часто строится вокруг образа государства-корпорации. Эдакого эффективного, иерархичного, управляемого не бесконечными процедурами, а ясным суверенным центром. Демократия здесь представляется не вершиной политической зрелости, а системой, в которой посредственность блокирует сильных и компетентных. В таком будущем человек становится существом разной ценности для системы. Один предназначен управлять, другой производить, третий обслуживать, четвёртый же просто не мешать.
«Путь в бесконечность» предлагает противоположную этику. Здесь отстаиваются позиции любви, служения, творчества, духовной зрелости человека и защита природы. Но в самом механизме отбора элит появляется тревожное сходство. В обоих случаях массовому человеку не доверяют. У тёмного просвещения массы недостаточно умны и ответственны для демократии. У Л. М. Ермаковой люди должны быть защищены от своей незрелости «Жреческим советом», институтами духовного окормления и системой отбора правильных лидеров. Там власть принадлежит техно-аристократии. Здесь же духовно-нравственной аристократии.
И возникает вопрос: как защитить общество от тех, кто считает себя достаточно мудрым, чтобы решать за остальных?
Человек цивилизации
Александр Гельевич Дугин в «Четвёртой политической теории» предлагает преодолеть три большие политические идеологии модерна, среди которых либерализм, коммунизм и фашизм. Его проект выстраивается вокруг понятия Dasein, исторического «здесь-бытия» человека, укоренённого в языке, культуре, судьбе и цивилизации. В этой логике человек является не изолированным индивидом, избирающим собственную идентичность подобно товару в каталоге. Он сразу рождается внутри исторического мира языка, памяти, религиозных представлений, коллективного опыта, культурных различий и цивилизационной формы.
В позиции Людмилы Михайловны и Александра Гельевича мы можем увидеть важное для нас сходство — это неприятие атомизированного человека либеральной эпохи. Их объединяет мысль о том, что человек не начинается с индивидуального выбора и не заканчивается личным потреблением. Он связан с родом, землёй, историей, культурой, языком и коллективной ответственностью.
В «Пути в бесконечность» эта идея выражена через возврат к собственным корням и выступает в качестве условия нравственного и духовного подъёма, а древнерусская письменность и образный язык рассматриваются как инструменты восстановления целостного мышления.
Но когда человек объявляется прежде всего выражением цивилизационного кода, возникает еще один вопрос, а что делать с тем, кто не хочет соответствовать «заданному» коду? Что делать тем, кто критически относится к «нужной» традиции? Кто не испытывает благоговения перед сакральной геометрией, «правильным» языком или метафизическим предназначением народа?
Такой человек будет признан «заблудившимся»? Или же «носителем ложного сознания» или «представителем духовной деградации»?
Традиция не должна быть сильнее человеческого достоинства. Иначе она перестаёт быть традицией и становится дисциплинарной машиной.
Что такое свобода?
Одна из наиболее интересных идей романа — это система «землячеств», децентрализованных сообществ, которые самостоятельно решают основную часть вопросов своей жизни. Центр занимается общими стратегическими задачами, а локальные сообщества получают пространство для творчества, самоуправления и ответственности.
Это важная альтернатива и бюрократической сверхцентрализации, и индивидуализму, в котором человек один на один сталкивается с институтами рынка, государства и собственными переживаниями. Но свобода в мире романа не безусловна, а допустима постольку, поскольку не нарушает духовные законы. «Свобода воли существует лишь в том объёме, в котором индивидуальность не нарушает другие духовные законы прямо или косвенно».
Но кто определяет, что критика подрывает гармонию? Что личный выбор наносит невидимый вред обществу? Что «не такая» идентичность, образ жизни или убеждение являются не проявлением свободы, а симптомом духовной болезни?
Самые опасные системы не всегда те, которые открыто запрещают мыслить. Иногда они позволяют мыслить, но только при условии, что мысль признана «достаточно» зрелой, светлой, гармоничной и безопасной. Но для кого?
Свобода от «идеала»
Немецко-американский философ, политический теоретик и историк, основоположница теории тоталитаризма Ханна Арендт предупреждала, что тотальное господство стремится уничтожить человеческую спонтанность и свести «бесконечное многообразие» людей к предсказуемым, взаимозаменяемым реакциям. И именно это предупреждение невероятно важно для всех без исключения проектов нового человека. Потому что человек — это не только любовь, гармония и ответственность, а также и внутренний конфликт, непоследовательность, протест и способность сказать «нет». Не всякое сомнение мы должны называть гордыней и не любая критика — это заговор тёмных энергий. Мы не должны менять и согласовывать всех под «норму», не всегда иное поведение человека требует лечения, коррекции или духовного наставника.
«Путь в бесконечность» интересен тем, что в нем формируется новая крайность — замена власти денег властью «правильности». Вместо рейтинга доходов создаются «рейтинги гармонии», а вместо бюрократической вертикали — «духовная иерархия». Звучит очень нежно и заботливо, но на сколько это безопасно?
Так кто же такой человек будущей эпохи?
Новый человек будущей эпохи уже существует, но не как готовый идеально выверенный тип и не как выпускник школы «правильной духовности», воспитываемый духовными наставниками с детства под шкалу гармони и духовной иерархии.
Как понять, что мы с вами тоже «человек будущего»? Основные критерии: 1) человек не сводит успех к деньгам, признанию и социальному статусу, 2) способен брать ответственность, не превращаясь в спасителя и надзирателя, 3) заботится о природе не по инструкции, а потому что понимает пределы собственной власти, 4) уважает традицию, не используя её как оружие против живых людей, 5) использует технологии, не передавая им право быть человеком, 6) способен мыслить критически, не становясь циником, 7) сохраняет верность, любовь и солидарность без желания подчинить другого, 8) умеет быть частью сообщества, не растворяясь в коллективе, 9) не путает моральную требовательность с правом контролировать чужую душу.
Возможно, именно это и есть зрелость, которой так не хватает всем проектам будущего. И это не просто гарантированная гармония или отобранная элита, не возможности применения совершенной генетики, не работа алгоритма и не духовный паспорт с печатью о допустимом уровне любви.
Важно уметь и позволять себе признать, что даже самый умный философ, самый точный алгоритм, самый авторитетный жрец и самый харизматичный лидер могут ошибаться. И тогда новый человек начинается с простой, но такой важной для собственной субъектности фразы: «Я вас услышал. Но позвольте мне подумать самому».
